Шекспир в видеоиграх: от семейной трагедии Clair Obscur до театральной интриги Final Fantasy IX

Clair Obscur: Expedition 33, Call of Duty, The Last of Us Part 2, Dragon Quest XI: Echoes of an Elusive Age, Crusader Kings 3, Assassin’s Creed Odyssey, Opus: Echo of Starsong и Final Fantasy 9 можно связать с темами, которые постоянно возвращаются у William Shakespeare: семейные катастрофы, пропаганда под видом истории, мрачные истории о насилии и выборе, магия с двойным дном, дворцовые интриги, античность, трагическая любовь и театр как инструмент, запускающий цепочку событий.

Почему Clair Obscur: Expedition 33 напоминает шекспировскую семейную трагедию?

Clair Obscur: Expedition 33 хорошо ложится на шекспировскую страсть к разрушенным семьям, где один человек становится удобной мишенью для чужих ошибок. В центре сравнения — роль Alicia как семейного козла отпущения. Именно этот мотив звучит так, будто он мог бы зацепить автора Короля Лира.

Король Лир строится вокруг семьи, в которой все идет наперекосяк, и каждый новый выбор только сильнее ломает людей. В Clair Obscur: Expedition 33 параллель не буквальная: Renoir не выглядит как самовлюбленный монарх, который изгоняет единственную честную дочь за отказ льстить, а остальные дети не поднимают мятеж, не вырывают ему глаза, и вся история не уходит в безумие с речами под ливнем и шутом рядом. Alicia тоже не повторяет судьбу Cordelia и не гибнет как предательница. Но ее положение как вечной виноватой в семье дает то самое эмоциональное ядро, которое связывает две истории.

Чем Call of Duty перекликается с тем, как Shakespeare обращался с “историей”?

Call of Duty подходит к Шекспиру через общую тему — влияние “правильного” рассказа о войне и власти на восприятие мира. Его хроники про Генрихов и Ричардов нередко были не столько реконструкцией прошлого, сколько выгодной интерпретацией. На этом фоне у Call of Duty тоже просматривается непростая связь с продвижением определенного взгляда на военную тему.

Многие шекспировские исторические пьесы подаются как история, хотя точность там не главная цель. Династия Тюдоров, остро чувствовавшая шаткость своих притязаний на трон и даже их техническую нелегитимность, была заинтересована в произведениях, где семейная линия выглядит достойно, а противники — хуже. В таком смысле Shakespeare писал пропаганду. Поэтому серия, которую часто обсуждают из-за ее отношения к милитаристскому нарративу и военно-промышленному комплексу, могла бы показаться ему удивительно “родной” по механике влияния на аудиторию.

Почему The Last of Us Part 2 можно поставить рядом с Macbeth?

The Last of Us Part 2 сочетается с Macbeth через ощущение безысходности и взгляд на человека в предельных состояниях. Macbeth часто ругают за то, что он якобы почти не дает “полезных” выводов и превращается в историю про зло и отчаяние. Примерно теми же словами нередко атакуют и TLOU 2, особенно когда сводят его к банальному уроку о мести.

Споры вокруг Macbeth идут давно: часть читателей видит в нем исключительно мрак и “нигилистическое отчаяние”. Похожие претензии цепляют и The Last of Us Part 2, когда ее смысл пытаются упростить до прямолинейного морализаторства. Но и в пьесе, и в игре важнее другое: жизнь не обязана быть рациональной и светлой, а понимание человеческой природы невозможно без попытки заглянуть в ее самые темные углы и увидеть, на что люди способны, если их загнать в край.

Что роднит Dragon Quest XI: Echoes of an Elusive Age с The Tempest?

Dragon Quest XI: Echoes of an Elusive Age напоминает The Tempest тем, как в истории работает магия, кораблекрушение, интриги вокруг наследства и ощущение, что мир в итоге будет приведен в порядок. The Tempest у Shakespeare — пьеса, где волшебство не “крайняя приправа”, а главный двигатель событий. Сходство в настроении усиливают падение благородных королевств из-за предательства и общий курс на финальное восстановление справедливости.

У Shakespeare магия появляется по-разному: в Macbeth она морально сомнительна, а в A Midsummer Night’s Dream выглядит игриво и почти сказочно. The Tempest устроена иначе — там магия просто является основой сюжета. История рассказывает о изгнанном волшебнике, который обосновывается на острове, вероятно связанном с Бермудой, после того как его лишили законного наследства. Он вызывает шторм и разбивает корабль брата-аристократа, плывущего вместе с королем Неаполя и свитой; дальше идут духи, чары, иллюзии, стремительный роман и королевство, которое к финалу приводят в норму.

Dragon Quest XI вызывает похожие ассоциации: благородные государства рушатся из-за измены, в мире есть русалки, а тон истории держится на убежденности, что со временем все выправится. При этом темы расизма и колониализма, заметные в The Tempest, в Dragon Quest отсутствуют, зато у Dragon Quest был композитор, которого называют ксенофобом и отрицателем военных преступлений.

Зачем Shakespeare мог бы играть в Crusader Kings 3, если прямой “пьесы-двойника” тут нет?

Crusader Kings 3 мог бы понравиться из-за того, насколько легко игра рождает абсурдные и разнузданные сюжеты. Прямой параллели с одной конкретной пьесой почти не найти. Но автор фарсов и тюдоровских предшественников ситкомов вполне оценил бы истории, которые там получаются.

Shakespeare писал не только трагедии, но и комедии положений, а также вещи, которые по духу напоминают ситкомы и эксцентричные романтические комедии. Crusader Kings 3 как раз дает материал для таких “невероятных” поворотов: династические цепочки, внезапные союзы, безумные семейные решения и последствия, от которых хочется то смеяться, то хвататься за голову.

Почему Assassin’s Creed Odyssey подходит под интерес Shakespeare к античным войнам и легендам?

Assassin’s Creed Odyssey попадает в ту область, где Shakespeare явно любил работать — античная история как сцена для больших конфликтов. У него был собственный заход на троянский сюжет в Troilus and Cressida, где романтическая линия часто отходит на второй план из-за Ахилла и других фигур войны. Позже он написал Coriolanus, уже как историю про римскую военную славу и политику.

Классическая древность в эпоху Shakespeare была крайне важной темой. На интерес влияли и ренессансное возвращение к прошлому, и то, как античные примеры подпитывали мечты молодых империй вроде Англии. На таком фоне путешествие по миру, завязанному на античную Грецию, с войной, героями и историческим размахом, вполне могло бы его увлечь.

Чем Opus: Echo of Starsong цепляет одновременно эпоху Shakespeare и мотив Romeo and Juliet?

Opus: Echo of Starsong сочетает научно-фантастическое чувство “космос огромен” и сюжетную основу в духе Romeo and Juliet. Для умов XVI-XVII веков, особенно менее религиозно настроенных, сама возможность представить людей, живущих среди звезд, могла бы прозвучать как взрыв воображения. А внутри истории есть еще и трагическая любовная линия между представителями враждующих сторон.

В тот период европейская картина мира менялась: люди постепенно переставали воспринимать небеса только как религиозное “пространство за сводом” и могли думать о масштабе Солнечной системы иначе. На этом уровне Echo of Starsong выглядит как история, которая легко зажигает фантазию. Но есть и более точное попадание: она читается как вариант Romeo and Juliet, где двое из противоположных лагерей пытаются быть вместе вопреки обстоятельствам, а развязка оказывается далекой от идеальной.

Как Final Fantasy 9 перекликается с Hamlet через идею “спектакль запускает последствия”?

Final Fantasy 9 напоминает Hamlet тем, что театральная постановка становится механизмом, который двигает интригу дальше. В Hamlet герой рассчитывает, что пьеса поможет вскрыть заговор в собственном доме: убийство короля Дании, брак убийцы с королевой и ее поразительное спокойствие. Он устраивает показ спектакля, повторяющего ключевые события, и это запускает гораздо более крупную цепочку последствий, даже если эффект выходит не совсем таким, как он ожидал.

В Final Fantasy 9 у труппы Tantalus тоже есть скрытые намерения, когда они играют представление для королевы Alexandria, и это выступление становится точкой старта для намного более масштабных событий в их судьбе. Отдельно сюда ложится и философская сторона Hamlet: его размышления о жизни и смерти хорошо рифмуются с тем, как Vivi пытается понять, что вообще значит быть живым.